Сад кромешный

Молодая, красивая девушка на скорости 220 км/ч вылетает из жизни. Туман, шампанское, незнакомая дорога... К тому же девушка была явно не в духе... Честно говоря, ей не очень-то везло последние лет 20...
С этой стороны диагностировали внезапную остановку дыхания, многочисленные повреждения внутренних органов, кому, смерть. С той стороны девушку встретил мужчина без возраста. Он не стал ей морочить голову, а сразу все объяснил и даже прокомментировал происходящее с другой стороны. У родителей проблемы с ее страховкой, квартиру затопило, два кота, оставшиеся сиротами, чувствуют себя хорошо, подруга громко рыдала над гробом, на что бывший девушкин любовник Фрэнк сказал: «Не кричи так. Это не оргазм».
Мужчина без возраста в странном облачении, которое к лицу и палачу, и судье, и паяцу, и ангелу, и демону, выглядит несколько утомленным. У него действительно много работы, мало времени, кроме того, он не мужчина. Он игрок и меняет пол в зависимости от вновь прибывшего — таковы правила игры. Когда к нему поступали Гюго и Бетховен, он был женщиной. Когда Сара Бернар — наоборот. Видимо, даже по ту сторону свято блюдутся законы диалектики.
Существо, все-таки очень сильно напоминающее мужчину, предлагает девушке партию. Собственно, у нее нет выбора. Даже если она откажется, то все рав¬но сыграет. Игра крайне увлекательная — набираешь сто очков и попадаешь в сады Эдема. Не набираешь — в ад кромешный. Ангел-демон не объясняет, что из себя представляет ад кромешный, равно как и сады Эдема. Зато он объясняет правила игры. Нужно рассказать свою жизнь. По возможности честно, а главное небанально. За банальность снимаются очки.
Минут через пять я поняла, что такое ад. Девушка — нет. Если бы она поняла, то, наверное, не стала бы играть.
А так она удачно стартовала, набрав за рассказ о раннем детстве 30 очков. Потом еще, а потом что-то застопорилось. Он вдруг стал снимать с нее очко за оч¬ком, при том, что явно к ней благоволил. Немного спустя стало понятно, что в сады Эдема девушке не попасть. Игрок то набрасывал ей 20, то снимал 40. Один раз она дошла до 99. И тут же почти все потеряла. За фразу: «Все мужчины — подонки!» А ведь согласитесь, банально...
Банальность связывает нас с жизнью. Любовь, страх, слезы, отчаяние. Злость, зависть, ревность, обиды. Как только девушка вспоминает о любовных письмах, об аборте, о котах, о подруге-лесбиянке, о приятельнице, любившей повторять «Все налаживается, и неприятности тоже», о том, как прожила с Фрэнком пять лет, и все эти пять лет были кошмаром, она теряет. Как только отвязывается, шутит и небанальничает, он ей набрасывает. Иногда очень щедро. Выигрывая, она лезет вон из кожи, пытаясь еще больше понравиться, задобрить его и даже соблазнить, забывая, где находится. Когда проигрывает, обзывает садистом, злится и кричит: «Это несправедливо!» — «А что, — ехидно интересуется ангел-демон, — за все время здесь хоть раз прозвучало слово «справедливость»? Вы что, думаете, будто мы тут сейчас начнем взвешивать ваши добрые и злые дела? Мы не бакалейщики!» — «Мне иногда кажется, что вы идиот!» — бросает она ему.
Ей-богу, после этой фразы ее нужно было отпустить. Ну понятно же. Какие сады Эдема? Что ей в них делать? Пусть возвращается в свой ад. Пусть попробует еще раз. Может, она не станет больше разгоняться на скорости 220 км/ч, злиться на Фрэнка, ненавидеть его любовниц и считать всех мужчин по¬донками. Конечно, не факт, что у нее получится. На-пример, одна 60-летняя клиентка за рассказ о своей жизни не получила и 30 очков. Да что там! Даже у Гюго и Модильяни не вышло. А вот Моцарт сумел. И Бетховен, и Сталин, и Гитлер, и Мольер. А знакомый девушкин старик-профессор Блюменкопф на¬брал нужную сотню за каких-то 20 минут. Теперь они все в садах...
«Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо...» Я до сих пор не знаю, сколько раз дается че¬ловеку жизнь. На этот счет есть разные мнения, и чем взрослее человечество, тем их больше. Но вот прожить ее действительно надо. И желательно не разго¬няться на скорости 220 км/ч, даже если у тебя боль¬ше ничего нет, кроме двух котов, магазина готовой одежды, где ты работаешь продавщицей, глупых по¬друг и дюжины посредственных любовников за спиной. Хотя если вы уже готовы набрать 100 очков за 20 минут, как старый профессор...
Постановка молодого киевского режиссера Вла¬димира Борисюка «Случайное танго» по пьесе фран¬цузского драматурга Виктора Аима в украинском ангажементном театре «Сузір'я» заявлена как трагикомическое балансирование. В этой игре в очко на са¬мом деле очень важен баланс. Не передержать, не переусердствовать. Ты подсознательно ждешь эффектного финала, понимая, что он убьет трагическое балансирование, но тебя эффектно обманывают. И в этом еще один смысл и пьесы, и спектакля. Любое ожидание — излишне. Любое ожидание — неверно. Любое ожидание — напрасно.
 «Танго» выдвигалось на театральную премию «Киевская пектораль» как лучший камерный спектакль, но, к сожалению, так ее и не получило. Фили¬гранная режиссура, великолепные работы актеров театра на Левом берегу Анатолия Ященко и Татьяны Круликовской, неожиданная пьеса, божественная музыка Пьяцоллы (интересно, набрал выдающийся музыкант и композитор свои 100 очков или нет?).
Да, девушка была очень музыкальна и даже выписывала журнал по хореографии, который продолжал приходить и после ее гибели. Она мечтала станцевать пасадобль лежа на полу. Но они станцевали танго. Под музыку Астора Пьяцоллы. И это было не банально... В сады Эдема девушка не попала. Она плохо училась в школе, не знала, кто такой адмирал Нельсон, и ей наверняка не о чем было бы разговаривать с Моцартом, Мольером и Гитлером. Кроме того, она так и не смогла простить Фрэнка.

 

15/05/2006
”Шо” №5-6 Юлия Пятецкая